Констанс О`Бэньон - Сентябрьская луна

– Повторяю, оставь себе. И когда будешь смотреть на него, вспоминай о том, что сегодняшняя встреча не стоила тебе ни цента. А теперь убирайся отсюда! Я жалею только, что сегодня ты получил больше, чем тебе причиталось.

Хантер отшатнулся, словно она его ударила. В его взгляде читалось такое смятение, что Камилла поняла: если раньше он и был пьян, то теперь протрезвел окончательно. Он машинально провел рукой по волосам, глядя, как она надевает туфли.

– Тут что-то не так, Камилла. Нам надо поговорить…

– По-моему, ты уже все сказал. Я же могу сказать только одно: убирайся из моей комнаты, а не то я сама уйду! Ты меня не купил, я тебе не принадлежу, и только что это доказала.

Казалось, Хантер хотел еще что-то сказать, но в конце концов просто засунул скомканный конверт с чеком в карман и пошел к дверям. Обернувшись на пороге, он окинул ее суровым взглядом.

– Можешь не сомневаться, Камилла, я выясню, что за этим кроется. Наши с тобой дела еще не закончены!

– Вот тут ты прав, Хантер. Настанет день, когда я заставлю тебя заплатить не только за сегодняшнее, но и…

– За что еще? – перебил он.

Камилла повернулась к нему спиной. Она чуть было не сказала, что он заплатит за смерть ее отца, но у нее просто язык не повернулся бросить ему в лицо такое чудовищное обвинение. Во-первых, по-прежнему не было никаких доказательств, а во-вторых… Какая же это будет злая насмешка судьбы, если выяснится, что ее собственного отца убил отец ее дочери!

Внезапно ее охватила дрожь. А что, если Хантер действительно убил ее отца? Выходит, она занималась любовью с убийцей?! Как же ей теперь уважать себя, если она рассыпается на части от одного только прикосновения Хантера?!

Услышав, как хлопнула входная дверь, Камилла бросилась на постель и дала волю слезам.

– Я тебя ненавижу, Хантер Кингстон! – в отчаянии вскричала она. – И буду ненавидеть до конца своих дней!

А Хантер стремительно шел по коридору, стараясь привести мысли в порядок. Все произошло совсем не так, как он ожидал! Ему хотелось предстать перед Камиллой холодным и отчужденным, излить на нее все свое презрение и гордо удалиться. Но у него ничего не вышло…

Боже милостивый, он до сих пор любил ее! Хантер понял, что она по-прежнему держит его в плену, как и в тот момент, когда он впервые овладел ее телом. Поговорка утверждала, что время – лучший лекарь, но ему не удалось вылечиться. Для него время как будто остановилось. Он безнадежно увяз в прошлом.

5

С трудом заставив себя подняться с кровати, Камилла еле дотащилась до гостиной и покормила Цезаря сырым мясом, которое нашла на подносе рядом со своим нетронутым ужином.

Слезы еще не просохли у нее на лице, а память снова и снова возвращала ее в прошлое, в то время, когда ей исполнилось пятнадцать лет. Она была тогда юной и наивной, совершенно беззащитной перед роковыми чарами Хантера Кингстона!

В тот год Камилла вернулась домой после долгого пребывания у тети Пруденс в Новом Орлеане, и в голове у нее царила полная путаница. Тетушка Пруди научила ее одеваться и вести себя, как подобало благовоспитанной юной леди, но в глубине души она так и осталась девчонкой-сорванцом. Больше всего на свете ей нравилось наряжаться мальчишкой и сломя голову носиться верхом по Валье дель Корасон.

Сейчас, глядя в окно на ночной Сан-Рафаэль, Камилла пыталась отыскать в памяти такое время, когда еще не была влюблена в Хантера Кингстона, но не сумела. Даже в детстве она считала, что он лучше всех!

Незадолго до ее рождения вековечные раздоры между Кингстонами и Монтесами немного утихли. Разумеется, Сегина и Джекоба нельзя было назвать закадычными друзьями, но, по крайней мере, они не вели открытой войны. Соседи стали выражать надежду, что старая распря между двумя семьями наконец-то заглохла.

Какое-то время после ухода со сцены старшего поколения между Кингстонами и Монтесами сохранялся шаткий мир. Отцы Хантера и Камиллы не доверяли друг другу, но были хотя бы вежливы при встрече. Сегин Монтес разрешал Джекобу Кингстону поить свои стада в Рио-Эскондида, а Кингстоны всегда были достаточно любезны, когда дела шли так, как им того хотелось.

Хантер частенько приезжал в Валье дель Корасон, словно стараясь подчеркнуть, что он выше семейных предрассудков. Маленькая Камилла обожала его и бегала за ним хвостиком. Он был на пятнадцать лет старше и обращался с нею, как с младшей сестренкой, а она смотрела на него с восхищением, о котором теперь ей стыдно было вспоминать. Она была слишком мала, чтобы думать о том, что Хантер – прямой наследник колоссальной империи Кингстонов, но твердо знала, что красивее его нет человека на всем белом свете.

До Камиллы, разумеется, не доходили истории о поклонницах, слетавшихся к Хантеру как мухи на мед, о бессчетном количестве разбитых им женских сердец. Лишь много позже ей стали нашептывать, что Хантер умеет использовать женщин с выгодой для себя, а потом отбрасывает их за ненадобностью…

В тот далекий год, когда Камилла вернулась домой из Нового Орлеана, ей очень хотелось, чтобы он сразу заметил, как она выросла и повзрослела, научилась держать себя, как настоящая леди. Но судьба распорядилась иначе. Когда их встреча наконец состоялась, Хантер нагрянул в Валье дель Корасон совершенно неожиданно, лишив ее возможности предстать перед ним в наилучшем виде.

Она возилась в саду перед домом – высаживала в землю розовый куст, присланный тетей в подарок, – когда Хантер подъехал к крыльцу со своей приятельницей Лидией Мюррей. Подняв голову, Камилла увидела, как он спрыгивает с лошади и помогает своей даме спуститься. Сердце у нее упало. Растрепанная, в выцветшем платьице из голубого ситца, она медленно выпрямилась, глядя, как они подходят к ней. На Лидии была великолепная малиновая амазонка, ни один золотистый волосок не выбился у нее из прически после верховой прогулки. Камилла чувствовала себя замарашкой. Выпачканные в земле руки ей пришлось спрятать за спину.

Хантер с улыбкой поставил перед нею какую-то корзину. На нем была темно-шоколадная, под цвет глаз, рубашка, а шляпу он заломил на затылок под немыслимым углом. Камилла смотрела на него, онемев. Она раньше никогда не замечала, какие широкие у Хантера плечи, как притягательно курчавятся у него на груди черные завитки волос… Конечно, он всегда казался ей красавцем, но за прошедшие два года в его облике появилось нечто новое: мужественная зрелость.

– Привет! Ты кто такая? – спросил он волнующим низким голосом, окидывая ее взглядом с головы до ног.

Камилла не знала, радоваться ей или обижаться: ведь он ее явно не узнал! Лидия подошла к Хантеру и хозяйским жестом взяла его под руку. В своем безупречно элегантном наряде она выглядела ослепительно (точь-в-точь как и полагалось выглядеть избалованной дочке владельца Центральной Техасской железной дороги), рядом с нею Камилла казалась сама себе скверно одетой дурнушкой. До нее уже доходили слухи о том, что Хантер и Лидия в один прекрасный день поженятся. Увидев их вместе, она почувствовала, как острый нож ревности вонзился в сердце.